Пусковым механизмом депрессии является мыслительный процесс, именуемый "руминацией", - это навязчивые размышления, "пережевывание" одних и тех же мыслей.
Как полагает психолог Сьюзен Нолен-Хексема, люди, склонные к руминации, чаще заболевают депрессией и болезненнее реагируют на стресс. Руминация подавляет и умственные способности: в состоянии депрессии у человека ухудшается память и т.п. Все это навело ученых на вывод, что руминация - напрасная трата умственной энергии.
Однако Эндрюз и Томпсон, исходя из эволюционного подхода, предположили, что руминация выполняет какую-то полезную функцию. Руминация часто является реакцией на конкретный удар по психике: например, смерть близкого человека или увольнение с работы. В этом случае размышления помогают подготовиться к новому образу жизни или извлечь уроки из ошибок.
Основные симптомы депрессии - неспособность испытывать удовольствие, потеря интереса к еде, сексу и общению - имеют конструктивный побочный эффект: не дают отвлечься от животрепещущей проблемы, заключили Эндрюз и Томпсон.
И действительно, при депрессии активизируется деятельность головного мозга в отделе, отвечающем за концентрацию внимания, причем чем сильнее депрессия, тем активнее отдел. Работа этого отдела также стимулирует аналитическое мышление.
На взгляд Эндрюза и Томпсона, депрессия - это способ подстегнуть наши слабые аналитические способности, облегчить сосредоточение на сложной дилемме. Если бы депрессии не существовало, мы вряд ли находили бы выход из сложных ситуаций. "Мудрость дается недешево, а платят за нее страданиями", - замечает автор статьи.
Например, одному своему пациенту с депрессией, молодому преподавателю, Томпсон посоветовал проанализировать его проблемы на работе и принять конкретное решение - уволиться или остаться. Они вместе тщательно проанализировали ситуацию, и, как только решение было принято, преподаватель пошел на поправку.
Публикация статьи Эндрюза и Томпсона в журнале Psychological Review в 2009 году расколола психиатрическое сообщество: одни приветствовали их идею как первый шаг к переосмыслению депрессии, другие сочли безрассудным теоретизированием. Так, психиатр Питер Крамер из университета Брауна ратует за применение антидепрессантов и заявляет, что романтизирование депрессии - нечто типа идеализации чахотки в конце XIX века.
По мнению Крамера, Эндрюз и Томсон игнорируют виды депрессии, которые не вписываются в их эволюционную теорию: хроническую депрессию, постинсультную и т.п. Между здоровой реакцией на стресс и реакцией больного депрессией есть очевидная разница, подчеркивает Крамер.
"Люди, страдающие тяжелой депрессией, часто запускают свой внешний вид, не моются, иногда даже не пользуются туалетом. Они плохо заботятся о детях", - заметил антрополог Эд Хейген, отметив, что цена такого деструктивного поведения слишком высока, чтобы объяснять "перерывом на размышление".
В ответ на критику Эндрюз и Томпсон признают, что депрессия - всеобъемлющий термин, за которым скрывается целый спектр симптомов, и гипотеза аналитической руминации действительно применима лишь к пациентам, реагирующим на источник острого стресса.
"Проблема в другом, - замечает Томпсон. - В нашем обществе депрессия стала восприниматься как то, чего в любом случае следует избегать, а если уж она началась - снимать ее медикаментами. Мы так стремились снять с депрессии клеймо позора, что заклеймили печаль".
Гипотеза Эндрюза и Томпсона вписывается в общие тенденции в науке - попытки переосмыслить взгляд на неприятные переживания и состояния. В последнее время считалось, что негативных мыслей и чувств следует избегать: так, школа позитивной психологии подводит научную базу под идею, что человек создан для счастья.
"Однако новейшие исследования негативных настроений наводят на мысль, что печаль имеет свои плюсы и даже самые неприятные переживания несут важную функцию", - говорится в статье.
Сложность в том, чтобы заставить людей смириться с горькой микстурой отчаяния. "Даже если боль полезна, стремление избежать боли остается сильнейшим инстинктом", - подытоживает автор.